Георгий утаил ее от всех. Никто не знал, что в далекой Африке у него родилась дочь — от легкомысленной француженки по имени Мадлен. Кажется, великому князю было стыдно перед родными, которые считали его почти ангелом. Через три года Георгий скончался, унеся тайну с собой. Что стало с его дочерью, маленькой Романовой, брошенной в раскаленном, жестоком Алжире?
Последний глоток радости
Второй сын императора Александра III заболел туберкулезом в 1889 году, когда ему было всего лишь 18 лет. Храбрый, энергичный, артистичный морской офицер таял на глазах. Лихорадки, кашель, кровохарканье не отпускали Георгия, сводили с ума его любящую мать. Великого князя переселили на Кавказ, надеясь на живительную силу гор; но юноше становилось все хуже.
«Это более чем мучительно и так обескураживает, — писала императрица Мария Федоровна своему старшему сыну Николаю, который в 1894 году стал императором после кончины Александра III. — Лучшие молодые годы Джорджи проходят впустую, и как печально существование, которое он ведет уже четыре года, бедный мальчик, в одиночестве, вдали от своей семьи! Мне это раздирает сердце!!»
Весной 1895 года тоскливая ссылка Георгия ненадолго прервалась — врачи отправили его в Алжир, подышать горячим сухим воздухом пустыни. Как радовался этому отдыху великий князь! Гулял по узким крутым улицам старого города, любовался тропическими цветами в Ботаническом саду, скупал арабские ткани в подарок матери и, просто для смеха, большие медные горшки, пил мадеру и пробовал восточные сладости в кондитерской у ворот Бабазун, катался на байдарке по теплому Средиземному морю, где однажды поймал 10 маленьких рыбок.
Георгию было всего двадцать три, и уж разумеется, он не собирался вести в отпуске монашескую жизнь! Первым делом познакомился с арабской танцовщицей. Черноокая Фатьма оставила яркий след в дневнике великого князя.
- 7 марта: «Пошли к Фатьме; она весьма симпатичная и веселая. Пили у нее кофе и болтали».
- 21 марта: «Мы все отправились к Фатьме смотреть арабские танцы; кроме нее танцевали еще 3 девицы. Провели вечер очень весело, и в двенадцатом часу вернулся домой. Закусивши, легли спать».
А второго апреля Георгий познакомился с «фифишкой» Мадлен.
Жаркий курортный роман
В те годы Алжир был французской колонией. Сюда приезжали на заработки — бизнес в Северной Африке развивался стремительно, — и чтобы сделать карьеру; даже незнатный европеец с сомнительным прошлым мог занять здесь высокий пост. В крупных городах были расквартированы французские войска; а где военные — там и дамы, обожающие мужчин в форме. А уж загорелый Георгий в нарядном морском кителе был неотразим.
Как-то раз великий князь сидел с приятелями в любимой кондитерской у ворот Бабазун, пил кофе с кардамоном, особенно вкусный в сочетании с ореховой пахлавой, политой апельсиновым сиропом, и украдкой посматривал на двух француженок за соседним столиком. Одна из них поймала его взгляд. Улыбка у нее была слаще арабского десерта. Недолго думая, Георгий подошел представиться.
«Обедать отправились в Панораму, — записал он потом в дневнике, — вместе с двумя фифишками: одна немолодая, но очень веселая и ее имел Кама, а другая молоденькая и замечательно милая Мадлен. Обед был очень веселый, и мы засиделись до ½ 10. Затем я сел с фифишками, а другие два в другой экипаж, и мы отправились к ним. Мадлена, кажется, ожидала, что я останусь у нее ночевать, но было около полночи, и поэтому мы вернулись на яхту, проведя превесело время. Старая несла невозможную дрянь».
Ничего романтичного или возвышенного в этом романе, конечно, не было. Но Георгий и не стремился к серьезным отношениям. Он знал, что болезнь оставила ему не много времени. И потому торопился.
Великий князь навестил новую знакомую уже на следующий день, 3 апреля: «Поболтавши немного, Мадленка и я удалились в ее спальню, и там произошло нечто…… Провели время весьма симпатично. Около 11 простились и вернулись на яхту».
Свидания украшали почти каждый вечер Георгия. Запись от 5 апреля: «Ходили по городу, купили двух попугаев и были в нашей кондитерской. В 6 обедали у Грюбера, после чего походили немного и отправились к Мадлене моей. Сначала нас угостили кофеем, а потом Мадленка и я удалились на некоторое время. Она мне все больше начинает нравиться, и уходить не хотелось. Вернувшись в 11 на яхту, выпили чай и легли спать».
Весь апрель прошел в сладостном забытьи: «Был страшно счастлив увидеть ее снова», «Провел с ней время очень приятно, и мы оба с ужасом думали о дне разлуки», «Это такое прелестное существо, и я страшно привязался к ней»… Мадлен оказалась не просто красивой девушкой, а чудесной собеседницей: «Сегодня мы не занимались пустяками, а просто обнимались, целовались и болтали», — записал Георгий 15 апреля. Их беседы продолжались часами. Великий князь рассказывал про свою странную отшельническую жизнь на Кавказе, Мадлен — про свое бедное детство в Париже…
На прощание Георгий подарил своей возлюбленной серьги — восточные, тяжелые, замысловатые. Мадлен совсем не радовалась украшению, плакала. «Было грустно покидать Алжир, — записал великий князь 25 апреля, — в особенности из-за бедной маленькой Мадленки, которую я долго видел на знакомом балкончике; мне ужасно жаль ее».
Привет из прошлого
Шли месяцы, и в декабре 1895 года Георгий вновь отправился в плавание. На этот раз к матери во Францию. Мария Федоровна зимой снимала виллу на Лазурном берегу, в деревушке под названием Тюрби. Здесь-то великий князь и получил нежданное письмо из Алжира.
Запись из дневника Георгия от 9 февраля 1896 года: «День был отвратительный: дул весьма свежий Ост, и по временам шел дождь; одним словом, гадость. Получил от Мадленки письмо, в котором она пишет, что 11-го января у нее родилась дочь. Вот приятный сюрприз, можно сказать! Адовая челюсть. Нечего сказать, удивила, в папаши произвела! Благодарю! До завтрака читал, а после чая опять читал, а также написал Мадленке письмо».
Почему великий князь отреагировал таким странным выражением — «адовая челюсть»? Очевидно, это вариант «адовых уст», символизирующих падение грешника в пасть чудовища. Георгий был человеком образованным, знал про рагнарёк и челюсти левиафана.
Что было в том письме для Мадлен? Очевидно, то же, что и в дневнике — полное неприятие этой головокружительной новости.
Больше упоминаний ни о бедной Мадлен, ни о ее ребенке в документах великого князя нет. Родные Георгия не подозревали о том, что у него есть дочь — и где, в Северной Африке!
А если бы знали — изменилось бы что-нибудь в жизни этой девочки? Вполне возможно. Мария Федоровна так любила своего сына, что наверняка сделала бы все, чтобы обеспечить будущее внучки.
Но Георгий никому ничего не сказал, и маленькая Романова потерялась в веках. Судьба малышки неизвестна. Вряд ли мать могла дать ей хорошее образование. Но Мадлен точно научила дочь французскому языку. А если эта девочка унаследовала от своего деда, императора Александра III, трудолюбие и решительность — с этими качествами и знанием французского она вполне могла попробовать покорить Париж…