Их роман был запретным — и оттого еще более страстным. История любви Кати и Александра II была наполнена яркими символами, понятными только им двоим.

Сказочный дворец в зеленой долине

Просторную веранду заливало мягкое закатное солнце. Лучи отражались в начищенных боках горячего кофейника, рассыпались по нежным сахарным булочкам-плетёнкам, растворялись в хрустальных вазочках, наполненных вареньями из инжира, белой черешни и лепестков роз.

Дикий виноград вился по резным балясинам перил, оплетал кружевные подзоры под крышей, стремясь добраться до гордого петуха на самом коньке — сделанного из простой сосны, но на закате сияющего чистым золотом.

Сказочным чертогом казался деревянный дворец Биюк-Сарай, надежно укрытый от назойливых глаз в уютном амфитеатре среди крутых крымских гор — за зелеными кулисами из вековых дубов, платанов, кедров и кипарисов.

Тайный рай ждал влюбленного императора.

«Уезжая в Крым, в Ливадию, царь требовал, чтобы княжна тоже ехала на Южный берег, — рассказывал историк и литератор Георгий Чулков. — Он поселил ее в маленьком домике, в Бьюк-Сарае. Сюда он приезжал каждый вечер верхом на большой серой лошади. Горничная княжны отворяла ворота виноградника, и Александр Николаевич, оставив лошадь на попечении казака, шел по узенькой тропинке, спотыкаясь впотьмах и торопливо расспрашивая служанку своей любовницы о том, все ли благополучно и здоровы ли дети, которых на лето привозили из их петербургской тайной квартиры. Шум Салгира и серебро луны — все казалось таинственным, и государь чувствовал себя Гарун-аль-Рашидом из восточных сказок, какие в детстве читал ему вслух Василий Андреевич Жуковский».

«Ох! как я вспоминаю наши славные послеобеденные часы, когда дети любили спускаться ко мне и рассказывать тебе о чем-нибудь, перед тем как выпить свое молоко, — писал царь своей возлюбленной. — Меня так и тянет к вам!»

Фиалки — символ тайны

«Иногда царь ночевал в Бьюк-Сарае, — писал Георгий Чулков. — Он сам насадил здесь фиалки и любовно их растил».

Хрупкие фиалки, прячущиеся в полутени, наполовину скрытые сердцевидными листьями, стали символом секретного романа императора. В 1867 году Александр Николаевич подарил своей любимой браслет с тремя анютиными глазками в окружении бриллиантов и такую же брошь. Екатерина Михайловна заказала ему в ответ похожие запонки.

«Я специально надел твои очаровательные запонки с фиалками, — писал царь своей возлюбленной после зимнего бала 1868 года, — но, к несчастью, мне так и не подвернулся случай тебе их показать, а они безупречно подходили к моему мундиру».

Фиалки означали тайну. Розы, украшавшие Биюк-Сарай, символизировали страсть. С этими цветами у пары были связаны особые воспоминания.

Розы — символ страсти

Когда Екатерине Долгоруковой было всего одиннадцать лет, государь приехал в гости к ее отцу в усадьбу Тепловка Полтавской губернии. «Девочка встретила его букетом красных роз, и царь поцеловал ее в лоб, — рассказывала невестка Екатерины Михайловны, княгиня Стефания Долгорукова, в интервью американской газете San Pedro Daily Pilot в 1926 году. — С тех пор красные розы стали ее любимыми цветами; позже, когда у нее появилось имение под Ниццей, ими засадили несколько акров земли, и каждый день для украшения ее итальянской виллы привозили огромное количество этих цветов».

Красивой церемонии с розами предшествовала забавная история, которую в семье Долгоруковых часто и с удовольствием рассказывали за праздничным столом.

«Император участвовал в маневрах и ехал верхом в отдалении от основной группы, в сопровождении лишь нескольких офицеров, — рассказывал зять Екатерины Михайловны, князь Серж Оболенский, в своих мемуарах One Man In His Time. — Он наткнулся на девушку, которая в одиночестве пыталась заставить своего пони перепрыгнуть через небольшую канаву, но у нее никак не получалось это сделать. Императора позабавила эта сцена; он остановился и принялся подшучивать над ней, чем привел ее в ярость. Она тут же высказала ему всё, что думала и о нем, и о своем пони, — что рассмешило его еще больше. Позднее в тот же день Александр, обладавший тонким чувством юмора, вместе со своей свитой заехал в дом ее отца, и девушка с ужасом осознала, что оскорбила самого императора».

Екатерина Михайловна была не робкого десятка — а с другим характером она бы и не смогла бы выдержать волну общественного порицания, обрушившуюся на нее после связи с императором.

Роз без шипов не бывает

За калиткой увитого розами Биюк-Сарая царскую фаворитку ожидали косые взгляды и презрительные ухмылки.

Да, несмотря на все старания императора, он не смог скрыть свою запретную любовь от окружающих. Роль безупречного семьянина Александру Николаевичу не удалась.

«Тайна Императора принадлежала всем, — писала фрейлина императрицы Александра Андреевна Толстая, непосредственная свидетельница придворной жизни, с большим осуждением относившаяся к «постыдной страсти» царя. — У него и всегда была удивительная способность верить, что никто его не видит, когда он не хочет, чтобы его видели. Не утруждая себя мерами излишней предосторожности, он выдавал себя бесконечными уловками, шитыми белыми нитками, которые со временем принимали все более дурной оборот для его репутации».

Нужно было иметь крепкие нервы, чтобы читать о себе такое в иностранной прессе:

«Ходят слухи, что виновницей всех бед царя является женщина, — сообщала желтая канзасская газетка в январе 1880 года. — Это княжна Долгорукова; седовласый дед-император влюблен в свою избранницу с глупостью двадцатилетнего юноши… Говорят, он даже подумывает об отречении от престола и уединении со своей юной возлюбленной после смерти императрицы».

После кончины Марии Александровны 22 мая 1880 года западные газеты взорвались скандальными заметками, полными сплетен и мало на чем основанных предположений о дальнейшей судьбе царской фаворитки:

«В скором времени в Европе заговорят о браке российского императора с княжной Долгоруковой, — передавала американская газета в далеком штате Монтана в августе этого же года. — Ни для кого не секрет, что этот брак состоится, как только завершится траур по императрице Марии. За свадьбой последует отречение Александра II от престола, что придаст этому событию огромное значение для России. Княжна Долгорукова уже подыскивает в Италии живописное место для совместного проживания с царственным супругом, хотя, разумеется, значительную часть времени они будут проводить в Париже».

И все же в главном сплетники оказались правы. Сенсационная, всеми порицаемая свадьба и правда свершилась. Всего через 45 дней после ухода императрицы.

Сразу после венчания молодожены уехали в Ливадию. Екатерина заняла место законной супруги императора в Большом Ливадийском дворце. Маленький уютный Биюк-Сарай остался пустовать и вскоре был продан петербургскому врачу Тарновскому.

Кажется, с потерей имения княжна лишилась и своей удачи — через семь месяцев после свадьбы император погиб (на Екатерининском канале!), а его молодая вдова с детьми покинула Россию навсегда.

О судьбе младшей дочери Александра II, вынужденной зарабатывать себе на хлеб пением в лондонских варьете, вы можете прочитать в этой статье:

Дочь императора на сцене кабаре. Горькая судьба светлейшей княжны Кэтрин Юрьевской ⇢

Также я готовлю к публикации книгу, посвященную удивительной биографии Кэтрин Юрьевской. Следите за новостями!