Юный Тургенев рвался к счастью напролом, презрев светские условности! Его любовь не знала Табели о рангах. Он защищал свою избранницу с ружьем наперевес, осыпал ее драгоценностями… Но так и не смог научить свою девушку читать.
Воспоминаниями о своих первых страстных увлечениях писатель поделился со своими парижскими друзьями — братьями де Гонкур.
Почему именно с ними? Братья-литераторы как раз работали над самым известным своим романом «Жермини Ласертэ» про жизнь служанки и ее несчастную любовь, и Тургеневу было что рассказать на эту тему. Братья добросовестно стенографировали свои беседы с русским писателем. Спустя полвека, 3 июня 1933 года, дневники Эдмона и Жюля де Гонкур были опубликованы в эмигрантском журнале «Иллюстрированная Россия».
С тех пор мало кто вспоминал о бурной юности классика. Но ведь именно в 15-20 лет формируется личность человека! События, происходившие с Иваном Сергеевичем в начале его жизни, значительно повлияли на его дальнейшее творчество. Давайте познакомимся с самыми первыми тургеневскими девушками.
Горничная и дождь
«У матери моей была горничная, красивая, с глупым видом, но знаете, бывают такие лица, которым глупый вид придает нечто величавое. День был сыроватый, мягкий, дождливый, один из тех эротических дней, какой описал нам Доде [Альфонс Доде — французский романист и драматург, прославившийся яркими рассказами о Провансе — прим. авт.]. Спускались сумерки. Я гулял в саду. Вдруг вижу… девушка эта подходит прямо ко мне — я был ее господином, а она моей крепостной — берет меня за волосы на затылке и говорит: «Пойдемте!» Далее было ощущение, похожее на то, что мы все знаем».
Мельничиха и мыло
«В ранеей молодости у меня была любовница, — рассказывал Тургенев тем же Гонкурам, — мельничиха из окрестностей Петербурга. Я встречался с ней на охоте. Она была прелестна, белая такая, с черными ободками в глазах… Она ничего не принимала от меня. Однажды она сказала мне:
— Надо, чтобы вы сделали мне подарок.
— Какой?
— Привезите мне из Петербурга душистого мыла.
Я привез ей мыла. Она взяла подарок, вышла из комнаты, вернулась, вся розовая от волнения и протянула мне свои слегка душистые руки:
— Целуйте мне руки, как в гостиных, как вы целуете руки у петербургских барынь!
Я упал пред ней на колени… И знаете, во всей моей жизни не было минуты, стоящей этой…»
Дворовая девушка и ружье
Будучи студентом петербургского университета, Тургенев приехал домой в село Спасское-Лутовиново, на рождественские каникулы. И узнал, что мать продала дворовую девушку Лушу, красавицу и первую рукодельницу на дворе. Иван Сергеевич заявил матери, что «торговля крепостными несовместима с достоинством дворянства», и спрятал Лушу в одной надежной крестьянской семье.
Покупательница Луши обратилась к уездной полиции за содействием, заявив, что «молодой помещик и его девка-метреска бунтуют крестьян». Капитан-исправник немедленно полетел в Спасское-Лутовиново для усмирения «бунта». Тургенев встретил исправника на крыльце дома с ружьем в руках.
— Стрелять буду! — твердо заявил Иван Сергеевич.
Капитан, пользовавшийся в усадьбе постоянным гостеприимством, не знал, что и делать. Тут уже вмешалась мать Тургенева:
— Пусть девка остается, коли она ему так нужна, — объявила барыня, — а кровопролития не надо… Я плачу неустойку.
Служанка и дитя
Как-то раз Тургенев увидел у своей сестры новую служанку Феоктисту, которую все называли Фетисткой. «На первый взгляд в ней не было ничего особенного: сухощавая, недурная собой, брюнетка — и только. Но чем более на нее смотрели, тем более отыскивалось в чертах ее продолговатого, немного смуглого лица что-то невыразимо-привлекательное и симпатичное. Стройности она была поразительной, руки и ноги у нее были маленькие, походка гордая, величественная. Ни с какой стороны она не напоминала девичью и дворню».
Позабыв свои прошлые благородные заявления, Тургенев предложил кузине выкупить у нее «эту девочку». Сестра согласилась на 700 рублей — цена фантастическая, «так как дворовые девки продавались тогда рублей по 25-30 и не шли далее 50».
После оплаты несчастная Фетистка, «обливаясь слезами, перебралась на квартиру к Ивану Сергеевичу, который ей тут же признался, что очень ее любит и постарается ее сделать счастливой… Новый барин накупил ей сейчас же всяких богатых материй, платьев, украшений, тонкого белья, посадил ее в карету и отправил в Спасское; а потом приехал туда и сам».
«Прошел идиллический год, а может быть, и меньше, и вот новый барин Фетистки начал скучать. В предмете его страсти оказались большие недостатки: прежде всего страшная неразвитость. Она ничего не знала из того, что не худо бы знать, находясь в таких условиях жизни, в какие она нечаянно попала. С ней не было никакой возможности говорить ни о чем другом, как только о соседских дрязгах и сплетнях. Она была даже безграмотна! Иван Сергеевич пробовал было в первые медовые месяцы научить ее читать и писать, но, увы, это далеко не пошло: ученица его смертельно скучала за уроками, сердилась… Потом явились на сцену обыкновенные припадки замужних женщин, а вслед за тем на свет произошло прелестное дитя».
Молодому романтичному красавцу Тургеневу такое развитие событий было совсем уже не интересно. Он выдал Феоктисту замуж за мелкого чиновника из Морского Министерства и больше никогда ее не видел. О судьбе первого ребенка Тургенева ничего не известно.
Спустя несколько лет Тургенев влюбился в другую служанку — белошвейку Авдотью Ермолаевну Иванову, от которой у него родилась дочь Пелагея. Этого ребенка писатель признал официально. Иван Сергеевич вложил много сил в воспитание Пелагеи, однако судьба девочки сложилась крайне драматично.
Подробнее — в следующей статье, продолжающей серию публикаций «Радости и горести Тургенева» о частной жизни великого писателя. Поговорим о его трудном детстве под игом деспотичной матери, о любви Ивана Сергеевича к Полине Виардо, о судьбе его дочери и внучки. Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые уютные истории!