Лизетте было всего 16 лет, и она вся горела от стыда и унижения. Не один, а сразу двое французов отказались на ней жениться! Какой позор. «Ну ничего, они еще пожалеют», — сказала себе дочь Петра Великого и решила доказать женихам, что она и без них прекрасно проживет в родном Петербурге, который превзойдет Версаль своей красотой.
Попранная гордость
Мать Лизетты, императрица Екатерина I, очень хотела подружиться с Францией. Ради этого союза императрица была готова на всё. Она вызвала к себе французского посланника Жака де Кампредона и предложила выдать свою дочь Елизавету за юного короля Франции Людовика XV.
Разговоры об этом браке велись еще при Петре I. Царь был лично знаком с Людовиком, даже носил его на руках.
Маленькую Лизетту с детства учили французскому языку и танцам — чтобы после замужества не ударила в грязь лицом на знаменитых версальских балах. Однако официальное сватовство все откладывалось, пока мать не поставила вопрос ребром.
Как рассказывает польский историк Казимир Валишевский, «11 апреля 1725 года Екатерина, давая аудиенцию Кампредону, заговорила по-шведски, чтоб не быть понятой окружающими. Она уверяла французского посланника, что «предпочла бы дружбу с Францией дружбе всех прочих европейских держав». И в тот же день… Меншиков отправился к Кампредону и открыто заговорил о браке, высказывая большую уступчивость в условиях; даже, обещая, что Елизавета примет католичество! Посланник мог только сказать, что он очень польщен предложением, но просил отсрочки, чтобы передать его в Версаль и получить оттуда соответствующие распоряжения. Но прежде еще, чем его курьер вернулся, в Петербурге распространился слух о предполагаемом союзе Людовика XV с английской принцессой. Он вызвал большое волнение».
Императрица запаниковала. Долго советовалась с приближенными — что делать? Перебрали всех возможных французских женихов, остановились на другом Людовике — герцоге Орлеанском, кузене короля. «На этот раз посредником выступил герцог Голштинский, — сообщает Валишевский. — Он заявил Кампредону , что готов удовлетворяться герцогом Орлеанским. Поскакал новый курьер. Двойной ответ, привезенный им из Версаля от 21 мая, был к несчастью таков, что пришлось положить конец всем надеждам. В этом ответе выражения бесконечной благодарности сопровождались категорическим отказом, едва скрываемым под несколькими вежливыми выражениями: боялись, «как бы намерение царицы перевести свою дочь в иную религию не показалось зазорным ее подданным… и к тому же герцог Орлеанский уже просватан…»
Все матримониальные планы Екатерины рухнули. Ее дочь так и не вышла замуж до конца жизни.
Однако попранная гордость заставила Лизетту преобразить родной город — превратить его в архитектурный шедевр на зависть несостоявшимся женихам.
Любовь в стиле барокко
С самого начала своего правления Елизавета Петровна увлеклась строительством пышных дворцов, украшенных статуями, арками, лепниной, золотом… Какой красивый способ расстаться с надоевшим возлюбленным! Разумовскому императрица подарила Аничков дворец в Петербурге и дворец в Перово близ Москвы, Шувалову пожаловала дворец на Невском проспекте в Петербурге. Себе же возвела Большой дворец в Царском Селе.
«Красота апартаментов и богатство их изумительны», — писал французский дипломат об этом дворце. Три сотни зеркал в позолоченных рамах, занимавших просветы между окнами от потолка до пола в Большом зале, отражали свет от 1200 зажженных свечей. Здесь же находилась знаменитая янтарная комната, подаренная Вильгельмом I Петру Великому в обмен на присланных царем солдат-великанов.
Зимнее чудо
Через несколько лет после воцарения Елизавета решила переделать главный дворец страны. «Он представляет вид пестрый, грязный, недостойный места, им занимаемого», — с неудовольствием заявила императрица и приказала снести примыкающие к Зимнему здания, чтобы освободить место для обновления особняка.
«Потребность в главном дворце, непохожем на другие резиденции, возникла осенью 1748 года после торжества русской дипломатии в Европе, — говорит историк Константин Писаренко. — Новый международный статус Российской империи — ключевой державы на континенте — надлежало подчеркнуть художественными средствами, и прежде всего величием и блеском царского дома, которыми г-образное жилище Анны Иоанновны похвастаться не могло».
Елизавета лично утверждала каждый чертеж Бартоломео Растрелли — она неплохо разбиралась в архитектурной графике, несмотря на свой образ легкомысленной плясуньи. Императрица продумала расположение каждой из 460 комнат дворца, заказала Растрелли «двойные перила итальянского белого мрамора» на Иорданской лестнице, а также «позолоченный орнамент» и «парижские зеркала» в Большой галерее.
Как жаль! Елизавета Петровна всего год не дожила до полного завершения своего великого проекта. Фасады с колоннадами сдали к осени 1760-го, а в декабре государыни не стало. Внутреннюю отделку дворца принимал ее племянник, новый император Петр III.
Наследие
А что же бывшие женихи Елизаветы? Людовик XV завоевал плохую славу — подданные считали его избалованным сибаритом, который привел Францию к экономическому и военному краху, а в дальнейшем и к революции.
Герцог Орлеанский всю жизнь занимался переводом псалмов и посланий апостола Павла и настолько проникся религиозным духом, что собственноручно исполосовал ножом знаменитую картину Корреджо «Леда и лебедь», возмутившись «разнузданной» позой Леды.
Ирония судьбы! Пока высокомерные женихи уничтожали свое наследие, их отвергнутая невеста создавала бессмертные произведения архитектурного искусства.