Мария Федоровна получила жемчуг в подарок за рождение наследника престола — будущего императора Николая II. Кто мог тогда предположить, что ровно через 60 лет украшение достанется охотнице за нефтяными королями, бедной русской эмигрантке Лидии Детердинг?
Брошь с портрета
Датская принцесса Дагмар оказалась идеальной женой для цесаревича Александра Александровича, будущего императора Александра III. Через полтора года после свадьбы она подарила мужу наследника — здорового, красивого мальчика. Это счастливое событие произошло 6 (18) мая 1868 года.
«Бог послал нам сына, которого мы назвали Николаем, — записал в дневнике цесаревич. — Что за радость была, это нельзя себе представить, я бросился обнимать мою душку жену, которая разом повеселела и была счастлива ужасно. Я плакал, как дитя, и так было легко на душе и приятно. Обнялись с Папа и Мама от души».
«Папа и Мама» — это император Александр II и его супруга Мария Александровна. Венценосные дедушка с бабушкой отблагодарили невестку за рождение внука щедрым подарком. Цесаревна Мария Федоровна, по-домашнему Минни, получила драгоценный презент 20 мая, в день крестин Николая. Мероприятие получилось необычайно торжественным.
«Я сам уже пошел одеваться в полную форму генерала казачьего в 10 часов, — вспоминал цесаревич, — и потом смотрел с Минни из окошка весь поезд, в котором везли нашего маленького, в золотой карете и с конвоем линейных казаков. Простившись с моей душкой, я сам отправился в тот дворец. Царское нельзя было узнать, столько было народу на улицах и экипажей, что решительно проезду нет. <…> Фамильный завтрак удался отлично, и все ели с аппетитом. Минни подарили Папа и Мама великолепные перлы огромной величины».
Перлами раньше называли жемчуг (от французского perle). Мария Федоровна очень обрадовалась подарку. На протяжении нескольких лет носила эту брошь почти каждый день. Цесаревна часто надевала «перлы» на фотосъемку с маленьким Николаем, чтобы сделать свекру и свекрови приятное.
Именно в этой броши Мария Федоровна позировала именитому австрийскому живописцу Генриху фон Ангели в 1874 году для очень известного портрета, где она изображена в голубом платье с цветами.
Эту же брошь можно увидеть на менее известном, но тоже замечательном портрете цесаревны работы неизвестного автора, предположительно — американского художника Даниэля Хантингтона.
В 1880-х годах Мария Федоровна надевала это украшение все реже. Она стала императрицей, в ее коллекции появились роскошные коронационные бриллианты, да и мода сменилась. Жемчужная брошь отправилась в шкатулку на много лет.
После революции эту шкатулку императрице каким-то чудом удалось вывезти из России. Мария Федоровна поселилась в родной Дании, в дачном доме на берегу холодного моря, и редко вспоминала о своих драгоценностях. Надела брошь всего лишь раз, на свадьбу английских родственников в 1923 году.
После этого императрица свою любимую брошь не доставала. Носила медальоны с портретами потерянных родных.
В следующий раз брошь увидела свет в 1928 году, после кончины Марии Федоровны. Шкатулку, в которой императрица хранила все свои украшения и яйца Фаберже, под вооруженной охраной доставили из Дании в Англию. Драгоценный сундучок открыл лично король Георг V, племянник Марии Федоровны, в присутствии великой княгини Ксении Александровны, дочери императрицы.
Приглашенный ювелир оценил содержимое шкатулки в 100 тысяч фунтов стерлингов, хотя позже выяснилось, что на самом деле драгоценности стоили в 7 раз дороже. По нынешнему курсу сумма равнялась бы 12 миллионам фунтов стерлингов.
Король предложил Ксении выкупить некоторые украшения, однако брошь его не заинтересовала. И великая княгиня выставила мамины «перлы» на аукцион. Украшение приобрела светская львица Лидия Детердинг — которая еще несколько лет назад и мечтать не смела о царских жемчугах.
Казачка Лида
Лидия Павловна Кудоярова родилась в Ташкенте — то ли в 1895 году, то ли в 1904-м; каждый раз она говорила разные даты. Профессию отца Лидия тоже замалчивала, называла его то генералом, то чиновником. Представлялась потомственной донской казачкой.
Наверняка известно только то, что в России у Лиды остался брат Борис Павлович Кудояров, который в 1918 году служил в Красной Армии, а впоследствии получил всесоюзную известность как фотокорреспондент. Борис снимал Ленинград во время блокады, фотографировал разрушенные войной дворцы, в которых прошли самые счастливые годы императрицы Марии Федоровны…
Но что же делала в это время сестра Бориса? В возрасте 16 лет Лидия вышла замуж за своего дальнего родственника — князя из знатного армянского рода Якова Багратуни, генерал-майора императорской армии. Разница в возрасте между супругами составляла 25 лет. Последние годы перед революцией муж Лидии Павловны работал в посольстве в Лондоне.
После крушения империи у супругов начались тяжелые времена. Лидия переехала в Париж — казалось, там было проще выжить. Княгиня устроилась продавщицей в магазин, по вечерам пела в кафе, в выходные подрабатывала манекенщицей в салоне кутюрье Жанны Пакен. Здесь в 1924 году ее и увидел недавно овдовевший Генри Детердинг — нидерландский «нефтяной Наполеон», рыцарь-командор ордена Британской империи.
Голландец был сказочно богат, с первобытной яростью ненавидел коммунистов и сразу проникся жалостью к бедной белоэмигрантке. Лидия умело разыграла карты. Она немедленно развелась с Багратуни и вышла замуж за Детердинга. Громадная разница в возрасте — 38 лет! — Лидию не смутила.
Перед леди Детердинг открылись неограниченные финансовые возможности. Поместья в Англии и Германии, дома в Лондоне и Париже, лучшие курорты Европы, новый круг влиятельных знакомых — Лидия вела поистине царскую жизнь. При этом она охотно занималась благотворительностью, активно поддерживая русских эмигрантов во Франции — при горячем одобрении мужа.
Чтобы подчеркнуть свой высокий статус, «нефтяная королева» решила приобрести брошь русской императрицы. По заказу Лидии ювелиры фирмы «Картье» дополнили украшение Марии Федоровны бриллиантовым ожерельем.
Жизнь казалась идеальной… Пока леди Детердинг не встретила заклятого врага своего мужа — британского нефтяного магната армянского происхождения по имени Галуст Гюльбенкян. Он был всего на три года моложе Генри, но покорил Лидию своим остроумием и любовью к далекой Армении, к которой эмигрантка и сама была неравнодушна.
Леди Детердинг ушла от мужа, а вот Галуст свою жену не бросил, встречался с русской возлюбленной тайно. Впрочем, этот роман быстро закончился, и у Лидии Павловны началась весьма бурная личная жизнь, которую вряд ли одобрила бы благородная Мария Федоровна.
Лидия так и не поняла, что главным украшением супруги императора Александра III были не драгоценности, а чувство собственного достоинства — его с молотка не купишь…
P.S. После кончины Лидии Павловны Детердинг в 1980 году ее дочь продала царскую брошь на аукционе. Имя новой владелицы жемчугов Марии Федоровны осталось неизвестным.