В этом любовном треугольнике пленный гвардеец был обречен на проигрыш. Как мог он противостоять русскому царю! И все же на «Параде побежденных» в Москве гвардеец дерзнул заявить о себе. Он требовал встречи со своей законной женой, которая волею судьбы оказалась в Кремле, на троне страны-победительницы.
Три дня в раю
Юхан Крузе был молод, храбр и знатен. Он состоял в элите шведской армии — был не просто драгуном, а драбантом, то есть телохранителем самого короля.
Отбор в гвардию был исключительно строгим. Кандидат должен был быть изрядного роста (от 175 до 200 см), знать грамоту, великолепно владеть палашом и пистолетом, а также подтвердить свою безупречную репутацию и верность короне не менее чем двумя письменными рекомендациями от командиров. Монарх лично утверждал кандидатов, знал каждого из них по имени. Первоначально драбантом мог стать только шведский дворянин, позже это условие смягчили, но предпочтение отдавали выпускникам университетов и талантливым личностям — а Юхан отлично играл на трубе.
В 1702 году отряд драбантов направлялся на юг, захватывать Польшу; шведский король Карл XII был преисполнен амбиций, воевал одновременно и с Россией, и едва ли не со всей Европой. На время гвардию разместили в Мариенбурге — тихом городке на берегу озера Алуксне. Здесь-то Юхан и встретил свою суженую — служанку Марту Скавронскую, стиравшую в озере белье и напевавшую шведскую песенку, знакомую Юхану с детства…
Девушка многое повидала за свои 16 лет и не ждала от судьбы ничего хорошего. Ее родители, простые крестьяне, сбежали из Польши в эстляндский Дерпт, заразились чумой и скончались в один день. Марту взял на воспитание местный священник, но эпидемия унесла и его. В конце концов пятилетняя сирота попала в дом к мариенбургскому пастору Глюку.
Пастор был добр к Марте, жалел ее, но вот его жена Христина сразу указала девочке на кухню. Марту воспитывали как служанку при хозяйках — четырех родных дочерях Глюка. Было у пастора и двое сыновей, один из которых поглядывал на бойкую чернобровую кухарку с большим интересом. Марта взрослела, хорошела, и госпожа Христина забеспокоилась — как бы служанка не заняла ее место в этом доме!
А потому, когда влюбленный Юхан пришел к пастору просить руки Марты, хозяева не раздумывая сказали «да». «Было большое стечение народа, любопытствующего увидеть новобрачных, — рассказывает Франц Вильбуа, зять пастора Глюка. — Можно найти не одного свидетеля, заслуживающего доверия, который помнит эту свадьбу».
Пастор радовался — наконец-то его воспитанница заведет настоящую семью с этим могучим шведским офицером… Но счастье молодоженов длилось всего три дня. Король срочно вызвал драбантов на помощь; ситуация в Польше сильно накалилась.
Марта отчаянно плакала, провожая мужа на войну. Будто предчувствовала, что в следующий раз она увидит его через много лет.
Головокружительный взлет наложницы
Опустело сердце Марты, опустел гарнизон Мариенбурга; в город вошли русские войска под началом фельдмаршала Шереметева. Борис Петрович был немолод и жесток. Среди пленных жителей он приметил Марту — красивую, с пышной фигурой, — и силой взял ее в наложницы. Сопротивление равнялось смерти. Юная госпожа Крузе смирилась со своей несчастной участью.
Спустя полгода Марта перешла к новому хозяину — князю Меншикову, близкому другу русского царя. Александр Данилович был моложе Шереметева, веселее, проще в обращении — в детстве он продавал пироги; с ним было легче. «В этом плену она сумела так завладеть своим хозяином, что через несколько дней после ее появления в доме уже нельзя было сказать, кто из них двоих был рабом, — сообщает Франц Вильбуа. — Он ничего не делал не только в своем доме, но и во всей армии без одобрения Марты».
Через несколько недель в гости к Меншикову приехал царь Петр. Марта понравилась и ему. Он приказал служанке провести с ним ночь. Марта покорилась, но после отъезда царя обрушила на Меншикова град упреков за то, что он так с ней поступил.
Много было у Петра таких случайных связей; но почему-то Марту он никак не мог забыть. Монарх вернулся за служанкой, забрал ее у Меншикова и поселил в Москве, в доме небогатой женщины из хорошей семьи.
«Этот государь был очень трудолюбив, и у него было много дел, — рассказывает Вильбуа. — Необходимость прерывать их не только днем, но и ночью, заставила его снять немного покрывало таинственности со своих ночных отлучек. Он назначал аудиенции своим министрам и обсуждал с ними в присутствии Екатерины самые важные и самые секретные дела. Но вот во что трудно поверить: этот государь, отношение которого к женщинам было хорошо известно (он считал их пригодными лишь для той роли, которую он им отводил до тех пор), не только признал эту женщину способной участвовать в качестве третьего лица в беседах с его министрами, но даже хотел, чтобы она высказывала при этом свое мнение, которое часто оказывалось решающим или компромиссным между мнением царя и мнением тех, с кем он работал».
Марта родила Петру двух сыновей — оба умерли в младенчестве; а потом и двух дочерей — Анну и Елизавету. Петр уговорил ее принять православие под именем Екатерины Алексеевны Михайловой и почти уже собрался на ней жениться… Но отвлекся на Полтавскую битву, которая закончилась не только полным разгромом войск шведского короля, но и знакомством ревнивого русского царя с Юханом Крузе.
Парад побежденных
1 января 1710 года Петр I устроил в Москве «Полтавский парад». Сценарий праздника был разработан самим царем.
По городу провели 22085 пленных, взятых под Полтавой и в других сражениях Северной войны, провезли трофеи и проволокли по снегу 295 шведских знамен и штандартов. Побежденные шли мимо триумфальных деревянных ворот «На стыд и позор шведам», украшенных различными изображениями Полтавской битвы; мимо зданий, украшенных гобеленами и дорогими покрывалами.
Вслед за генералами на лошади ехал сам полковник Преображенского полка Петр Великий в мундире, разорванном осколками шведских ядер, в седле, простреленном шведской пулей, в пробитой ею же треуголке. Он ехал на том же коне, на котором в трудные минуты Полтавской баталии вел в атаку второй батальон новгородцев. Все население Москвы шумно приветствовало царя-победителя.
Однако праздничный фуршет Петра был испорчен неприятной новостью. Царю доложили, что среди пленных шведов есть один рослый офицер, который называет себя мужем самой Екатерины Алексеевны. «Этот несчастный воин узнал там, по-видимому, что происходило между его женой Екатериной и царем, — рассуждает Вильбуа. — Но он, не ведая разницы между рогоносцем — простым смертным и венценосным рогоносцем, решил, что его положение может принести ему какое-то облегчение в его трудностях. И он попросту сообщил обо всем русскому военному комиссару, ведавшему делами пленных».
Бедняга Юхан не подозревал, насколько ревнивым, до бешенства, был русский царь. Петр разъярился. Не подпустил драбанта к жене и на пушечный выстрел. И немедленно отправил офицера Крузе в Сибирь, на самый север. Где мужественный, но простодушный гвардеец вскоре скончался, не выдержав русских морозов и голода.
Но многие потом говорили, что перед ссылкой Юхану все же удалось встретиться с Мартой — жена сама пришла к нему холодной январской ночью. Громче всех заявлял об этом Меншиков, который так и не смог смириться с потерей любимой.
Это тайное свидание, выдуманное или нет, спустя два с лишним века вдохновило поэта Давида Самойлова на пронзительное стихотворение «Солдат и Марта»:
Он. Любимая, не говори.
Что надо нам прощаться!
Пускай до утренней зари
Продлится наше счастье!..
Она. Драгун! Драгун! Ведь завтра бой,
Нам суждены печали.
Не на разлуку ль нас с тобой
Сегодня обвенчали?..
Он. Любимая! Не говори.
Что надо нам прощаться!
Но пусть до утренней зари
Продлится это счастье!..
И грянул бой. И обречён
Был город. Град чугунный
Низвергся. Рядом с трубачом
Упал воитель юный.
Его латали лекаря.
И он узнал от друга,
Что слух идёт: мол, у царя
Живёт его супруга.
Там купола, как янтари
Над старою Москвою…
Он. Любимая! Не говори!
Вот я перед тобою…
Она. Зачем здесь этот инвалид,
Игрушка чьих-то козней!
Беги! Не то тебя велит
Убить супруг мой грозный!
Он. Любимая! Не говори!
Как разошлись дороги!..
Спокойно властвуй и цари!..
И он упал ей в ноги.
Она. Деньгу солдату! Пусть он пьёт!
Не знает сам, что мелет!
Гляди, коли Великий Пётр
Словам твоим поверит!..
Он. Любимая! Не говори!
Уже настало утро!
И поскорей умри, умри.
Та ночь Мариенбурга!
Она. Да, поскорей умри, та ночь!
Умри, то утро боя!
Солдат, ступай отсюда прочь, –
Я не была с тобою.
Ступай, ступай, хромой драгун,
И обо мне – ни звука!
Забудь про то, что ты был юн,
Про свадьбу в доме Глюка.
И пей хоть день, хоть два, хоть три –
Хоть до скончанья света!..
Он. Любимая! Не говори!
Не говори про это!..
